Rennervate |
  сюжетная линия ✘ список ролей ✘ свод правил ✘ акции проекта ✘ лица на аватарах ✘ путеводитель по волшебному миру ✘ события прошлых лет |
    ✘ дата: май 2003 года За пять прошедших лет еще мало кто научился со спокойным сердцем открывать безликие письма в желтовато-серых конвертах. читать дальше      
|
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Rennervate » ø вне времени » серебристый луч надежды [fb]
--
участники: Теодор Нотт, Мэнди Броклхерст;
время | место: начало декабря '96, 6 курс, Хогвартс, гостиная Слизерина;
сюжет: порой даже самые близкие друзья ссорятся, ведь любые отношения переживают как взлеты, так и падения. Уже многие годы Мэнди как меж двух огней, между двумя друзьями. И вот настал час, когда придется выбирать. Но сумеет ли мисс Броклхерст сделать именно тот выбор, который от нее требуют?
Отредактировано Mandy Brockelhurst (2013-03-09 10:58:23)
Это был трудный год. Трудный во всем. С самого начала я знал, что придется несладко. После этой неудачи в Министерстве, когда Пожиратели проиграли соплякам и бездельникам, я остался совсем один. Отец в Азкабане. Он ранен. Жив ли он еще? А если жив, оказывается ли ему помощь? Хоть какая-нибудь. Как должен вести себя я? Стоит ли мне быть холодным и безразличным, а может стоит горячо отрицать любую принадлежность к Пожирателям смерти?
Все эти вопросы были в моей голове с начала года. Я не мог учиться, не мог спать. Я сходил с ума. Весь груз ответственности убивал меня. Я писал письма в Азкабан, но все совы, прилетавшие утром, были другим людям. Ни одна не прилетала ко мне, чтобы сообщить хоть какие-нибудь новости. Кажется, тогда, в первое время я был бы рад любым. Даже сообщению о смерти. Это было лучше неизвестности.
Возможно, это был трусливый жест. Но я стал при любой возможности носить школьную рубашку с закатанными рукавами. Смотрите, идиоты. Разве на моем левом предплечье есть змея, оплетающая череп? Верно. Нет.
Но многие все равно обходили меня стороной. Или это уже я отшатывался от любых попыток заговорить со мной.
Когда сбежал отец, я растерялся окончательно. Нет, конечно, я знал, что он жив. Что он где-то там, живой, возможно, даже здоровый. Это было хорошо. Но... что делать дальше? Если раньше мне еще удавалось сохранять безразличное лицо, говорить, что я отомщу Поттеру за клевету, то теперь - нет. Теперь на меня разве что пальцами не показывали. Впрочем, не только на меня. Но до других мне не было дела.
И именно тогда, когда мне была нужна поддержка моих друзей, "друзья" куда-то испарились.
Близилось Рождество, и я понял, что последний раз говорил нормально хоть с кем-то на Хеллоуин. А все последние разговоры были какими-то скомканными, в основном про учебу, про какие-то глупости. О том, когда будет следующий поход в Хогсмидт и будет ли он вообще.
А с Мэнди, моей дорогой Мэнди, в последний раз мы вообще разругались. Точнее, я начал ругаться, а когда пришел чертов Забини, просто развернулся и ушел. И только сейчас я заметил, что теперь она не сидит рядом со мной в Большом Зале. Она совсем в другом конце стола, говорит с Забини, улыбается.
Это точно была ревность. И обида. Почему сейчас она с ним? Он катается, как сыр в масле. Его матушка жива и здорова, счастлива с очередным мужем, которой отбросит коньки через пару недель, а может быть счет пошел уже на дни. Не его единственный и обожаемый родитель сейчас где-то скитается, гонимый и преследуемый. Это не ему некуда вернуться на Рождество, если, конечно, не в пустой дом, где за каникулы можно будет окончательно свихнуться.
После ужина - в гостиную. Привычный маршрут. Привычная тишина подземелий, шагов, которые раздаются гулким эхо - это все так знакомо, что уже не обращаешь внимания. А сейчас я почему-то прислушиваюсь в шагам позади, к голосам. Ведь жизнь продолжается. Все двигается дальше. Только я один застрял где-то между.
Между сторонами.
Между людьми.
Между тем, что люди зовут "добро" и тем, что они же называют "злом".
Все не так. Не правильно. Они обманывают всех, обманываются сами. Но разве послушает хоть кто-нибудь шестнадцатилетнего подростка? Сына Пожирателя Смерти, посаженного и сбежавшего.
Разумеется, нет.
Впрочем, мне все равно. Сейчас я хочу, чтобы меня выслушал только один человек. И она меня выслушает. Даже если мне придется привязать ее к стулу, даже если мы поругаемся еще сильнее.
Когда она заходит в гостиную, я беру ее за локоть и, не церемонясь, отвожу в сторону. Подальше от лишних ушей. Кто-то, кажется, напрягается, но не вмешивается. Конечно. Вдруг, я достану палочку и с победным кличем кинусь убивать все сущее. Я же сын Пожирателя Смерти.
- Тебе не кажется, что пора поговорить? - буквально усаживаю Мэнди в кресло, а сам стою над ней, прищурившись и сложив руки на груди. - Или Забини сказал, что первым моим словом будет "авада кедавра"? Что еще он тебе наговорил? Я принял сторону Пожирателей? Так нет, смотри, - я расстегиваю пуговицу на манжете и оттягиваю ткань. Кожа чистая. - О. Может, я наложу на тебя "империо"? Тоже нет, - я достаю палочку и кладу ее на стол. Достаточно, чтобы она была в поле зрения нас обоих. - У тебя есть еще причины не разговаривать со мной? Если да, то назови хоть одну.
The things we never say
Are better often left alone
Forget about you
I’ll forget about this time
В Большом зале этим вечером было куда более шумно, чем обычно. Стоял жуткий гогот из голосов детей и подростков, звяканья бокалов и столовых приборов. И все это пульсирующей болью отдавалось в висках юной мисс Броклхерст. Еще вчера на прорицаниях у нее заболели голова. То ли это была порча профессора Трилони за то, что Мэнди в очередной раз не слушала ее лекцию о секретах гадания на чайных листьях, то ли действительно в Англии сейчас очень сильные магнитные бури, но даже спустя сутки боль никак не хотела отступать, становясь все сильнее и сильнее.
Все дети предвкушали надвигающиеся рождественские каникулы. Все смогут поехать к своим родственникам, провести время с семьей. Рождество действительно прекрасный праздник, добрый, семейный, когда все невзгоды должны отходить на задний план, оставляя место для веселья. Но только не в семье Броклхерст. Мэнди в очередной раз вспомнила о последнем Рождестве, когда отец в самый разгар ужина просто встал из-за стола, развернулсяи ушел в свой кабинет, так и уже и не вернувшись. Он просто не вынес столько времени провести в компании своей "любимой" дочери. И это Рождество не будет лучше.
Есть совершенно не хотелось. Слизеринка водила вилкой по тарелке, перекатывая еду с одного края в другой, и пыталась слушать своего друга, который в очередной раз рассказывал, на его взгляд, наинтереснейшую историю об очередном своем отчиме. Он говорил громко, смеялся, отчего пульсация в висках у Мэнди становилась все больнее и больнее. Конечно, нужно было улыбаться Блейзу, показывать, что его история действительно смешная и интересная, хотя так оно и не было.
Возможно по этой причине мисс Броклхерст предпочитает всегда сидеть рядом с другим ее не менее дорогим другом. Теодор всегда понимал свою подругу, распознавал перепады ее настроения, находил нужный подход к ней каждый день. Да, у них были разногласия, но у кого их нет? И видя состояние Мэнди, он наверняка просто бы молча сидел рядом с ней, иногда понимающе посматривал в ее сторону. Этого было бы достаточно. Этого всегда было достаточно.
Так почему Мэнди отсиживается здесь с кучкой самовлюбленных идиотов, когда вот он Теодор, сидит в гордом одиночестве не так далеко от их шумной компании? Мэнди на протяжении всего ужина поглядывала на друга. С их последнего разговора, если это можно так назвать, прошло уже больше недели. В тот вечер все обещало быть прекрасно, если бы не закончилось ссорой.
Мэнди очень беспокоилась за Нотта. Его жизнь с недавних пор приняла совершенно другой поворот. То поражение Пожирателей в Министерстве, потом Азкабан. Ему сейчас было очень одиноко без отца, который был в его жизни всем. Да и все эти злые взгляды. Все действительно считали, что Теодор принял метку вслед за отцом. Что за чушь! Все просто боятся. Страх порой бывает самым сильным чувством, заставляющим людей совершать необдуманные поступки. Страх движет людьми. И Мэнди в очередной раз в этом убедилась.
Сама мисс Броклхерст не разделила мнение большинства. Она старалась поддерживать своего друга. Пусть она до конца не знала, что он чувствует, но девушка все равно старалась быть лучшем другом, дать ту поддержку, которую можно было дать. Ведь именно так поступают близкие друг другу люди. И неделю назад Мэнди хотела пригласить Нотта к себе на Рождество. Она знала, что идти ему было некуда. А ей было слишком невыносимо находиться в компании отца. Но слизеринка так и не успела пригласить. Они переругались и до сих пор еще не разговаривали.
Блейзом снова очень громко начал смеяться, что стало еще более невыносимым. Терпеть боль и друга Броклхерст больше не могла, потому вскочила с места, гордо как всегда. Все удивленно посмотрели на однокурсницу.
- Я не голодна. Увидимся позже, - тихо сказала Мэнди и отправилась к выходу.
Все же боль была слишком сильна. И в итоге слизеринка решила отправиться в Больничное крыло. Может хоть мадам Помфри знает, что может помочь девушке.
Возвращалась в гостиную Слизерина Мэнди с маленькой склянкой. Мадам Помфри была удивлена, увидев мисс Броклхерст в своем кабинете, но с присущей ей добротой помогла своей подопечной. Теперь девушке нужно было пить зелье перед сном, и через какое-то время боль должна будет обязательно пройти.
Сейчас Мэнди хотела лишь пройти в спальню и хоть немного полежать в тишине. Но тут кто-то схватил ее за предплечье и уволок в дальний угол гостиной. Конечно, это был Нотт. Мэнди хотела было возмутиться, накричать на него, но разве сейчас это поможет?
Теодор был крайне зол и раздражен. В принципе, это было неудивительно. Друзья правда давно не разговаривали, и вся эта ситуация слишком уж затянулась. Но слизеринке не очень хотелось сейчас продолжить ругаться.
Нотт усадил подругу в кресло, но сам остался стоять. Конечно, он коснулся и темы мистера Забини, и темы пожирателей. Голова девушки снова начала практически "раскалываться".
Выдержав некоторую паузу после его слов, Мэнди спокойно и тихо, как она обычно и делает, ответила.
- Теодор, - девушка никогда не называла своего друга "Тео", ей казалось это так неуважительно, так по-детски, - ты же сам знаешь, что мнение Блейза по поводу тебя и твоего отца ко мне не имеет никакого отношения. Я не завишу от мнения какого-то подростка. И не разговаривала я с тобой совершенно по другой причине, - Мэнди сильнее сжала склянку в руках. Она ненавидела ссоры, особенно с Ноттом. Но сейчас надвигался разговор, который должен был расставить все точки над и. И Броклхерст не была готова к этому разговору.
Отредактировано Mandy Brockelhurst (2013-03-10 10:19:02)
Я никогда не знал, что от людей может физически тошнить. Мне всегда казалось, что это лишь фигура речи. Красивые слова, которые выражают предельное отвращение к какому-то человеку или вообще ко всему роду человеческому. Но я ошибался.
Сейчас все чаще люди вызывали у меня именно тошноту. Где-то в толпе становилось особенно невыносимо. А уж если кто-то открывал рот... тогда я думал, что авада - слишком большая милость для них. Нет. Я бы пытал их круциатусом до тех пор, пока бы они не перестали чувствовать что либо, кроме боли.
Что удивительно, но мысли о том, как бы я пытал и убивал людей, меня успокаивали. Может, не зря они обходят меня стороной? Чувствуют? Хотя, куда им.
А еще я где-то слышал, что ген убийцы передается по наследству. Мой отец убивал. Наверное, он убил не одного человека. И не двух. Я никогда не задумывался об этом. Просто принимал его таким, какой он есть. И не боялся. Мне ни разу в голову не пришло устрашиться собственного отца. Если он убивал - так было нужно.
Люди делятся на много частей.
Я думал об этом, когда писал конспекты на истории магии, думал, когда смешивал ингредиенты на зельях. Думал и сейчас, стоя над Мэнди и смотря на нее с обидой и злостью.
За последнее почему-то стало стыдно.
Но я не придал этому значения. Мне нечего стыдиться. Это она виновата. Она избегала меня, она стала больше общаться с Забини. Она меня бросила.
А за это мысли стало еще более стыдно. И чтобы избавиться от этого чувства, пришлось признать, что моя вина там тоже есть.
Ну, если говорить совсем откровенно, то я и оттолкнул ее. Сам. Своими фобиями, своей манией преследования.
Вот так вот, мистер Нотт. Будьте честным. Хотя бы с собой. И люди к вам потянутся.
Я встряхнул головой, откидывая назад челку. Голоса - это дурной знак. Определенно дурной. А значит нужно прекращать затворнический образ жизни, надеть маску безразличия и высокомерия. Но это для всех. Для чужих.
А она своя. Ну, же. Это же Мэнди. Мы знакомы с первого курса. Мы с самого начала как-то подошли друг другу. Очень просто и хорошо. Как будто бы вечность знали друг друга. Она поймет. Она уже понимает. Разве не поэтому она сейчас сидит здесь?
Да, разумеется. Разумеется.
Я вздыхаю и опускаюсь в кресло напротив.
Закрываю лицо руками и тру глаза пальцами, надавливая достаточно сильно, потом сжимаю виски и, наконец, поднимаю взгляд на подругу.
- Я знаю, - усталость наваливается на меня внезапно. Будто бы все эти полгода я держался только на злости. А сейчас вдруг злость куда-то схлынула, но вот усталость накрыла с головой.
Я чувствовал тяжесть мира на своих плечах.
Мне только шестнадцать, мир. Я не готов.
Но миру было все равно.
Миру всегда все равно.
Когда мне было шесть, мир тоже забил на меня и забрал мать. А в шестнадцать отца. Плевать, что он не умер. Он все равно что умер. И это, наверное, еще тяжелее.
Я понимал, что все мои проблемы не должны сказываться на общении с моими друзьями. Ну, или с теми людьми, которых я называл друзьями. С другой стороны, мне уже так надоели эти шепотки за спиной, что мне хотелось просто свалить из школы. Сбежать. Желательно при этом ни с кем не прощаться и вообще...
Но уже поздно.
Я сам придумал говорить с Мэнди. Именно сейчас.
И сам начал этот разговор с повышенных тонов и злости. Нужно успокоиться. Нужно перестроиться. Нужно решить, что же сейчас важнее всего.
- Забини меня бесит. Ничего не могу с собой поделать. Во мне просыпается непреодолимое желание сломать ему метлу о позвоночник, когда его вижу, - я вздыхаю, качаю головой. - Ты бросила меня. Когда была нужна больше всего. Что я мог еще подумать? Только то, что он нарассказывал тебе сказки обо мне. И ты поверила своему стаааарому другу, а не Нотту, который вдруг перестал быть таким разговорчивым, веселым и всепонимающим.
Я замолкаю. Снова тру виски и прокручиваю в голове вопрос уже тысячный раз. Но он все еще не говорю. Может быть, потому что знаю ответ, который не захочу услышать. Но... нет. Была не была.
- Я устал от неопределенности в своей жизни. Меня тошнит от этого. Я хочу быть уверенным хоть в чем-нибудь. В тебе, например. Но для этого... никакого Забини. Да, Мэнди. Это именно то, о чем ты думаешь. Выбирай. Я или Забини.
Вы здесь » Rennervate » ø вне времени » серебристый луч надежды [fb]
