Ты аккуратно расстегнул самую верхнюю пуговку своей рубашки, вытягивая ее следом из-под брюк, так и не ослабив ремня. Твои плечи были напряжены, лопатки почти касались друг дружку. Ты мысленно проклинал этот день и поборников из министерства магии, что норовили всунуть свои носы во все палаты. Они требовательно воспринимали каждую мелочь. Не понятно, кого именно они искали, эту информацию при тебе умолчали, но им не следовало отрывать весь персонал от работы. Тебе уже начинало казаться, что твое собственное тяжелое дыхание задевает их больше, чем стоны особо тяжело раненых. Ты видел на их лицах брезгливость по отношению к магглорожденным. Тебе хотелось вышвырнуть эту комиссию лично и без всякой палочки. Ты бы сделал это без зазрения совести, если бы был уверен, что это поможет, и они никогда не вернуться.
Сбросив с себя рубашку, ты осмотрелся в поиске новой. Пиджак дожидался тебя на спинке кресла, обтянутого темно-красной материей с вензильными вставками. Единственная вещь, которую ты не рискнул изменить в кабинете после вступления в должность заведующего. Тебе было ровным счетом все равно на все, что тебя окружает, но ты не поленился обустроить уголок для Пимико в глубине твоего кабине за книжной полкой, что ломилась от количества книг по зельеварению. В черном шкафу всегда находилась парочка твоих личных вещей, не только халат и рубашки. Даже дома не так внушительно смотрелся этот минимальный набор, как здесь. Каждый второй посетитель мог подумать, что на работе ты прячешься от своей взбалмошной жены, которая так тебя воспитывает, оставляя ночевать в больнице. Ты был бы рад соответствовать этому образу, вот только Мары больше нет.
Укрывая плечи тканью одежды, ты думал о том, что тебе надоело просить Магду заниматься стиркой. Это не входит в ее обязанности, но старушка так обеспокоенно на тебя порой смотрит, что становится невыносимо трудно отказать от ее заботы. Иногда ты готов был поклясться, что не заслуживаешь к себе такого отношения, ведь ты ничего особенного не делаешь для остальных, хотя мог. Этому тебя она научила. Она вложила в твои руки вместе со своими ладошками желание помогать. Она позволила удержать лишь это, но не себя. Глупая, она разбила его сердце на тысячу неподходящих друг к другу кусочков. Ты закончил переодеваться под неясным шум в коридоре. Такая возня не сулит ничего хорошего. Ты наспех набросил на себя халат и вышел из кабинета, чувствуя, как вспыхнула и сжалась волшебная палочка в кармане. Ты так часто бродил по зданию больницы, что автоматика, присущая твоему телу, привела тебя к двери операционной, за стенами которой для кого-то развернулся настоящий ад. Персональный. И он будет сражаться. Один. Он проиграет, если ему не помогут. Если ты не поможешь. Ты открыл дверь, не вдыхая пропитавшийся кровью воздух. Мимо тебя мелькнула женская фигура, но ты не остановил взгляда на ее лице. Тебя занимал искуроченный кусочек, все что некогда был человеком. Ты видел убегающую Кэтрин. Тебе хотелось схватить ее за руку и притянуть к столу. Без каких-либо церемоний. Вернуть к страдающему человеку, чтобы она наконец увидела от чего отказывается и чему помогает произойти. Пособница смерти, вот кто она. Ты был слишком зол, чтобы думать. Надо было действовать. Ты упустил Кэтрин, предоставляя ей шанс самой столкнуться лицом к лицу со своими демонами.
- Я хочу слышать, как бьется его сердце! - рявкнул ты на собравшийся персонал, продолжая реанимацию сердца уже без магии. Этот орган отказывал своему владельцу в жизни, но ты продолжал бороться дальше.  - Ну же! Даже не думай! Черт...
...
Ты замер на повороте возле своего кабинета. Эта маленькая фигурка, сидящая на полу без движения, принадлежала Кэтрин. Ты вспомнил отчаяние и страх мелькнувшие в ее взгляде во время побега и надавил себе на виски. Ты заметил кровь на манжетах и закатал рукава, подходя к девушке. Ты не хотел ее напугать. Ты соскользнул по стене и присел рядом, позволяя себе вобрать воздух в легкие только сейчас. Кончики пальцев еще ощущали под собой прикосновение к мертвому телу, когда ты рычал, продолжая свою работу и не желая впускать в свои мысли очевидное. Он мертв, а ты жив. Пока все остается так.
- Хочешь, чтобы я тебя отпустил? - Ни крика, даже нет властной интонации. Очень тихо... так, чтобы тебя услышала только Кэтрин. Не лучшее место для ответов на вопросы, которые ты не мог не задать. Они кружились у тебя в голове. И ты знал, что бессмысленно уже молчать. Ты прикрыл глаза, касаясь затылком стены. Твои руки ныли, ты вернулся взглядом к девушке. - Думаешь, что тебе здесь не место? Кэтрин, посмотри на меня. Брось, дай сюда эту гребанную бумажку...
Ты хотел, чтобы она тебя услышала. Неожиданно это стало важнее того урока, который ты хотел преподать ей еще в операционной. Там тобой двигало безрассудство в желании спасти и непонимание чужих слабостей. Свои ты давно запер в себе, отказываясь от всяких эмоций, что могли смутить твое одинокое сердце. Ты провел рукой по волосам, таким колючим, какие всегда не любила Мара. Воспоминание о ней прокололо сердце, и ты не смог сразу прогнать ее образ, что застыл у тебя перед глазами. - Когда ее не стало, я подумал, что все зря. Рано или поздно все умирают, тогда зачем бороться, зачем пытаться? К этому нельзя привыкнуть. Проще сойти с ума. Даже сейчас, я все еще не могу признать несовершенство этого мира, в котором есть смерть. Кэтрин, что произошло?