Война окончилась победой светлых сил. В наши сердца забралась надежда на светлое будущее. В первые минуты, мы не верили своему счастью, в первые минуты, мы отчаянно пытались понять, что, в конце-то концов, всё-таки произошло. Первые минуты оказались для кого-то роковыми.
И только после того, как над разрушенным до основания замком сомкнулся обновленный антиаппарационный барьер, мы - потерявшие всё в этой жизни, вспомнили, что остались одни: разбитые и одинокие.
Я потеряла дочь. Свою единственную надежду, свою поддержку и опору, свой смысл жизни. В одночасье, я потеряла всё. Мои руки опустились, я категорически отказывалась мыслить и что-либо делать. Упав на колени и склонившись над бездыханным телом своей Доры, я не смогла проронить ни слезы, поскольку не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей пустоты и тьмы. Я не хотела жить. Но в минуту полного отчаяния, когда я была готова отправиться вслед за дочерью, моего плеча коснулась рука, заставляя меня поднять взор потемневших глаз на человека, прервавшего мое уединение.
- Андромеда... Нам нужна Ваша помощь... - это был мой коллега... колдомедик. Он, наверное, не понимал, что я слушаю, но не слышу его, смотрю, но не вижу его. Перед моими глазами была черная фигура дьяволицы, которую я возненавидела в тот самый момент, когда моя дочь с гулким грохотом повалилась навзничь.
Сука... Тварь. Мразь! Ненавижу! Как же я была рада смерти этой безумной подстилки. Шлюха. Она отравила мою жизнь, влила в нее немалую долю арсеникума и сдохла, как последняя шваль! Браво, Молли! Браво, моя дорогая!
Удивительно, сколько отвратительных эмоций смогла вызвать во мне эта бездумная мерзавка. Теперь ее нет... Нет этой помешанной идиотки...
- Доктор Тонкс, вы меня слышите? - пальцы на моем плече сжимаются сильнее, а голос вырывает меня из пакостных раздумий. Я раздражена. Мне чертовски плохо. У меня болит в груди, саднит горло, я не могу дышать. Глаза наполняются слезами и я дергаюсь в сторону, тут же оседая на пол:
- Я слышу тебя! - ору, а из глаз льются слезы - Дай мне три минуты, ччерт... не видишь, я занята! - у меня истерика... Замечательно... Прислоняю тыльную сторону ладони ко рту, согнув руку в локте и запястье, а другой рукой отчаянно хватаюсь за пальцы дочери, так, как будто бы она жива, так, как будто бы сейчас я помогу ей подняться, и мы уйдем домой - туда, где хорошо и уютно, туда, где нет всей этой мясорубки.
Мой коллега окидывает меня каким-то жалостливым и от этого абсолютно раздражающим меня взором и, кивнув, удаляется, чтобы предоставить помощь пострадавшим.
Смотрю ему вслед и никак не могу взять себя в руки: больше всего на свете, сейчас мне хочется заорать. Заорать во все горло, чтобы освободить себя от всей той боли, которую довелось мне испытать в один отвратительный момент. Но я не должна. Не здесь. Не при них. Им тоже больно. Всем больно.
Сквозь окутавшую меня пелену, я осознаю, что мне нужно подняться. Подняться, ради того, чтобы спасти еще сотню таких же, как и она: молодых. И кто бы знал, чего мне стоило отпустить ее руку, подняться на ноги и, пошатываясь, направиться в сторону выхода из разрушенного зала: гордо выпрямив спину, так, как могу, и не разу не обернувшись. Меня всю трясет, я не слышу и не вижу ничего. Перед глазами только дочь. Только ее безмятежно улыбающееся лицо, ее удивительные волосы...
В носу снова начинает пощипывать, я хмурю брови и закусываю губу, чтобы не разрыдаться, но получается худо. По моим щекам начинают струиться тяжелые слезы, и я не помню, как оказываюсь в забитой до отвала больнице. Не понимаю, чего от меня все хотят, почему ко мне подлетают какие-то люди, тычут мне в лицо какими-то бумагами, тетрадями и карточками... Я лишь медленно иду по коридору, игнорируя всех, а стеклянный взор мой упирается в никуда. Руки мои опущены, плечи расслабленны, на мне больше нет той притворной маски силы, которую я нацепила, уходя от дочери. Она осталась там. С ней.
- Доктор Тонкс, у нас тяжелый случай...
- Андромеда, Вы нам срочно нужны! Здесь...
- Доктор, пожалуйста, помогите...
- Энди, срочно зайди в операционную...
- Миссис Тонкс...
- Андромеда!
Все эти голоса смешиваются в один единый. У меня начинается головокружение, я прикрываю глаза и поднимаю ладони на уровне плеч:
- Три минуты, дайте мне три минуты... - выходит вымученно.
Я скрываюсь в собственном кабинете и прикрываю его на щеколду, чтобы тут же прислониться к двери и, беспомощно скуля, сползти по ней на пол.
В голове снова зреют картины из прошлого - из самого лучшего на свете прошлого. Дорочка. Моя Дора. И супруг...
Из воспоминаний меня выводит стук в дверь и голос одного из целителей моего отделения:
- Андромеда? Простите, доктор, срочно требуется Ваша помощь в операционной, у нас тяжелый случай... - облизываю пересохшие губы и, вздохнув, дабы привести свой голос к достойному звучанию, произношу якобы энергично:
- Кэтрин, три минуты, и я буду там... - тяжело поднимаюсь с пола и направляюсь в личную душевую: надо смыть с себя весь этот смрад. Необходимо сменить одежду и быть полностью готовой ко всему, что меня сегодня ожидает. А ожидает меня настоящий ад - в этом и нет сомнения.
С остервенением срываю с себя то, что раньше именовалось одеждой, и залезаю в душевую кабину. Быстро, наспех отмываюсь, а вода окрашивается сначала в черный, потом красный и снова черный цвета. Скорее, Энди, скорее... От тебя зависят жизни других, таких же, как и ты, таких же, как и... Так, стоп, хватит! Решительно прерываю себя, ощущая, что снова расклеиваюсь, и выхожу из кабинки. Не берусь за полотенце: просто использую бытовую магию, с этим у меня никогда не было проблем.
В шкафу - чистое белье и халат... Черт с ним! Пусть на голове тело! Уж лучше так, чем в тряпье, полностью пропахшем смертью!
Прохожу мимо двери и на автомате дергаю защелку. Три минуты прошло, но я еще не готова. Не могу... А сейчас всего лишь раннее утро... Нет! Нужно собраться, срочно. Я не позволю сегодня умереть кому-нибудь еще! Только не в моем отделении! Только не сегодня! - решительно дергаю дверь и выхожу в коридор.
Вонь. Чернота. Боль. Я слышу смешанные голоса, стоны и вопли. Галдеж наваливается на меня тяжелым грузом. Давит. Заставляет задыхаться. Невольно морщусь от отвратительного запаха гари и крови. Коридоры забиты, палаты - переполнены. Всё это никак не приводит меня в чувства, а, наоборот, усугубляет ситуацию, но я не позволю себе сломаться. Только не сейчас.
- Доктор, палаты заполнены, но больные всё поступают и поступают... - ко мне подлетает перепуганная практикантка, совсем молоденькая, совсем юная. Окидываю ее медленны взором усталых глаз и вырываю из ее ручонок кипу каких-то бумаг - важные, нет - не знаю, мне начхать, я решаю проблему. Девица смотрит на меня ошарашенным взглядом и только беззвучно открывает рот, силясь мне что-то сказать или возразить. Всё равно. Я занята.
Вытаскиваю первый попавшийся листок и, перевернув его исписанной сторону вниз, строчу удачно подвернувшимся пером записку заведующему больницей. Пусть предоставляет нам соседние отделения, раз уж наши палаты забиты и больные ютятся в коридорах, где не то чтобы каталку провезти, где и пройти-то невозможно. Впрочем, мы могли бы обойтись трансфигурацией, но вряд ли среди нас, колдомедиков, найдется явный мастер в этом деле.
- Больше паники, Мари, - небрежно выплевываю и, смастерив из послания самолетик, совсем как в министерстве, зачаровываю его - Через пятнадцать минут общими усилиями всех практикантов и свободных врачей переправляйте тяжелых больных и больных со средней тяжестью увечий в палаты на третьем и четвертом этаже - вам укажут, какие именно. Свободны - не могу думать сейчас о вежливости, мне не до этого.
А девица-то, похоже, труханула... Ну и черт с ней, главное, чтобы поручение было выполнено.
Мерлин... и это только начало...
Как же я вымоталась за эти часы: нам удалось распределить всех больных по палатам, мы справились с огромным количеством ушибов, порезов, переломов и даже отравлений. Удалось спасти и одну жизнь. Пока всё хорошо, без печальных казусов...
Уже глубокий вечер, на улице темно, а Мунго горит, как новогодняя елка - свет есть везде, кроме моего кабинета.
Я сижу в темноте. Одна. Мои локти упираются в столешницу рабочего стола, а лицо мое спрятано в ладони. Я не плачу, нет. Плакать уже не чем, я просто думаю ни о чем, вернее, ни о чем не думаю. В голове у меня пусто. Да-да, так бывает, когда теряешь часть себя, когда ощущаешь, что вместо сердца у тебя дыра и зияющие раны. Мне больно? Пожалуй. Но я не жалуюсь на эту боль. Она только моя. Я не хочу делиться ею ни с кем.
Сегодня я несколько раз вспоминала о своем втором смысле жизни, вернее, уже первом. О внуке. Вот ради кого я должна жить, вот ради кого я должна стараться, вот ради кого я должна стать прежней.
Прежней? Нет, стопроцентно прежней я уже никогда не стану, поскольку от меня зверски оторвали мою жизненно важную часть, но я, как гидра, постараюсь отрастить ее... Снова.
Из раздумий меня вырывает внезапный голос моей целительницы, то есть, целительницы моего отделения - она беспардонно врывается в мой кабинет без стука, но я даже не обращаю на это внимания - сегодняшний день воистину сумасшедший...
- Андромеда? Доктор, у нас новая поступившая... - этот приятный голос кажется мне в кромешной тишине и окутавшем меня мраке чем-то до безумия неуместным и неестественно громким.
Я неспешно отнимаю ладони от лица и медленно поднимаюсь с кресла на неверных ногах. Вымученно киваю, а руки мои подрагивают, опираясь в столешницу:
- Что за "клиент"? Предварительное заключение? - я вымоталась, говорю тихо, не надрываясь.
- Черепно-мозговая, переломы, многочисленные ушибы... но это еще не всё... - Кэтрин странно замолкает, это заставляет меня нервничать.
- Что? - сглатываю и облизываю губы, сверля колдомедика выжидающим взором.
- К3 - коротко и ясно.
- Мерлин мой... Чего же ты молчишь, Кэтти? - срываюсь с места и, обогнув рабочий стол, вылетаю в коридор.
Пациентка с черепно-мозговой трамвой и комой третей степени... Замечательно, Энди, теперь у тебя и ночка веселая будет...
- Ее уже осматривают, доктор...
- Кто? - спокойно интересуюсь, мчась по пустынному и уже чистому коридору в самый его конец к двойным дверям - в реанимационную.
- Доктор Миллер... - резко останавливаюсь и поднимаю руку, отчего моя целительница врезается мне в спину и спешит извиниться.
- Как Миллер? Он же не специализируется на "обслуживании подобных клиентов"?
- Он решил посмотреть случай и дожидается Вас... - расслабленно выдыхаю, тут же возобновляя шаг.
- А что, пациентка из "высших"? - долю иронии никто не запрещал.
- Говорят, что аврор, больше ничего не известно...
- Ммм... а что... - не успеваю закончить. Мы доходим до двери в реанимационную и мне чудом удается не попасть под стремительно раскрывшуюся створку - Джозеф... - позволяю себе фамильярность, но знаю, что это сойдет мне с рук.
- Да, Энди, я тоже рад тебя видеть, - задумывается на мгновение - какой раз за сегодня? Сорок шестой?- шутник - там, - кивает он на дверь позади себя, не дожидаясь моего ответа - тяжелый случай. Было бы замечательно, если бы ты занялась им самостоятельно... - заведующий больницей касается моего плеча и ободряюще улыбается.
- Да, - смотрю на его руку и медленно перевожу взор на лицо - конечно, Джозеф... Надеюсь, меня не побеспокоят по мелочам... - повожу плечом, намекая на то, что пора бы уже и освободить меня от хватки, и мистер Миллер уступает, лишь улыбаясь уголками губ.
- Я обеспечу.
- Чудно, - тут же парирую - Никого к ней не подпускать - словно забываюсь, отдавая распоряжение своему же начальнику. Да, отношения у нас с ним забавные, и я уверена, что он меня правильно понял.
Обогнув доктора Миллера, вхожу в стерильную комнату и, преодолев невидимый магический барьер, уничтожающий микробов, приближаюсь к кучке колдомедиков, столпившихся около каталки.
- Энди... - приветствует меня один из медиков, другие просто кивают, решаясь не нарушать тишину.
- Я займусь ею... Какие результаты помимо черепно-мозговой и К3?
- Перелом позвоночника в двух местах, многочисленные ушибы и разрыв внутренних тканей...
- Справились?
- Оперативно. Скоро на поправку... Но "тройка" не позволит...
- Это понятно... - задумчиво киваю, всматриваясь в молодую девушку, смутно напоминающую мне кого-то... И, кажется, я даже знаю, кого.
Тут же отвожу взор в сторону и направляюсь к столу с кипами бумаг и амбулаторной картой, дабы отвлечь себя чем-нибудь - эээ... Доктор Брендемэйер, скажите, Вы проводили трехмерное обследование? - ответ я знаю, просто мне нужно отвлечься, иначе я не смогу работать с этой пациенткой. Бездумно рассматриваю карту, якобы увлекаясь написанным, а на самом же деле, не вижу ничерта - перед глазами опять пелена.
- Конечно, Андромеда, обижаете... К тому же, доктор МакКейн обнаружил и наличие парализовывающих чар...
- Что? - тут же прихожу в себя - надеюсь, Вы...
- Безусловно... - облегченно выдыхаю и кидаю карту обратно на стол. Кажется, успокоилась.
- Всё, что было ей необходимо в первый день, думаю, Вы обеспечили... - утверждение, нежели вопрос, но смотрю я на доктора вопрошающе, тяжелым взором.
- Да. Всё, что было необходимо и всё, на что мы способны... - опираюсь бедрами о стол и скрещиваю руки на груди.
- Благодарю Вас за помощь, - мягко улыбаюсь - если вы будете мне нужны, я сообщу вам об этом... - колдомедики прощаются со мной и покидают палату. Я же стою еще некоторое время, не решаясь посмотреть на пациентку, но профессионализм заставляет меня оторвать задницу от стола и приблизиться к каталке.
Решаю самостоятельно провести обследование, чтоб уж наверняка.
Легким движением руки вскидываю палочку, произношу заклинание и смотря перед собой на трехмерную модель всех органов своей подопечной, вижу всё, включая и то, что было залечено...
